Основные индикаторы
Данные с задержкой 15 мин.
USD/RUB
+0,11
66,39
EUR/RUB
+0,21
75,50
РТС
–0,14%
1174,75
ММВБ
+0,08%
2475,60
Brent
–0,54%
62,52
Золото
–0,35%
1285,00
S&P500
+0,16%
2579,37
NASDAQ
–0,17%
6716,53
FTSE 100
–0,07%
7487,96
NIKKEI
+1,86%
22420,08
Срочно

Мнение

Мнение: Станислав Бышок, Политический аналитик международной мониторинговой организации CIS-EMO
Станислав Бышок
Политический аналитик международной мониторинговой организации CIS-EMO

The Guardian пишет, что Сергей Скрипаль изначально не хотел признавать, что он якобы стал целью Кремля, и что он смотрел российское телевидение в доме, который для него купили британские спецслужбы, а также поддерживал воссоединение Крыма с Россией и политику Москвы в целом.

Я бы не стал преувеличивать контроль Британии над The Guardian. Это скорее левосклоняющаяся газета, в большей степени ассоциированная с лейбористами, нежели чем с находящимися у власти консерваторами.

Но такая информация объясняет, почему британцы никому не показывали Скрипаля после его чудесного восстановления. Если вспомнить, что говорила Юлия Скрипаль в коротком видеообращении — там не было прямых обвинений в адрес кого-либо, — она сказала, что пока хочет остаться какое-то время с отцом и не торопится возвращаться. Но обвинений в адрес России не было.

Что касается Сергей Скрипаля, на мой взгляд, это типичная история для людей, оказавшихся в силу тех или иных причин в эмиграции. Будучи в России, он работал против государства, но в эмиграции происходит переосмысление ценностей, ностальгия, у людей появляется склонность переоценивать роль своей родины в международных процессах.

Очевидно, что британцы не дают Скрипалю возможности общаться, в том числе с представителями России, из-за того, что он мог бы изложить совершенно не ту версию своего отравления, которой придерживается Лондон. Конечно, Скрипаль может не знать всех подробностей, но как человек, который имел отношение к спецслужбам, он может обдумать варианты и понять, кому было выгодно его отравление, а кому невыгодно.

В данном случае родившаяся в нем русская ностальгия наложилась на недоверие к Британии, о чем он мог бы рассказать в каком-то интервью, что разрушило бы ту антироссийскую концепцию, которую так тщательно выстраивала британский премьер Тереза Мэй.