Основные индикаторы
Данные с задержкой 15 мин.
USD/RUB
–0,43
62,84
EUR/RUB
–0,50
69,95
РТС
+2,31%
1496,96
ММВБ
+0,96%
2982,86
Brent
–0,21%
62,48
Золото
+0,16%
1466,60
S&P500
+0,16%
2579,37
NASDAQ
–0,17%
6716,53
FTSE 100
–0,07%
7487,96
NIKKEI
+1,86%
22420,08
Срочно

Интервью /  Владимир МауРектор РАНХиГС

РИА Новости/Рамиль Ситдиков
«Рост неравенства с повышением благосостояния для всех лучше, чем отсутствие повышения благосостояния без роста неравенства»
РИА Новости/Александр Кряжев
Глеб Щелкунов/Коммерсантъ
Виктор Коротаев/Коммерсантъ
Валерий Шарифулин/ТАСС

Ректор РАНХиГС Владимир Мау в интервью RNS объяснил, почему экономику нельзя «заливать» деньгами, а пенсионный возраст повышать ради пополнения бюджета, а также оценил перспективы роста социального неравенства и введения прогрессивной шкалы НДФЛ.

— Не кажется ли вам, что экономическая повестка, где постоянно говорят о необходимости институциональных реформ и точках роста, изжила себя?

— Если говорить об институциональных реформах, то эта повестка и 300 лет может быть актуальна. На одном круглом столе кто-то из иностранцев сказал, что когда он был здесь в конце 1980-х годов, перед Россией также стояли задачи модернизации, преодоления разрыва с наиболее развитыми странами. Я ответил, что если бы вы приехали сюда при Петре I в начале XVIII века, то услышали бы примерно те же задачи. Другое дело, что качественно наполнение их существенно меняется.

Очень хорошо, что мы обсуждаем институциональную повестку: во всех развитых странах проблемы экономического роста — это проблемы структурных и институциональных реформ. У американских, европейских, российских экономистов и политиков очень схожая повестка — это, прежде всего, развитие транспортной инфраструктуры и человеческого капитала, конкуренция, ответственная бюджетная и денежная политика, стимулирование диверсификации. Если посмотреть предложения различных интеллектуальных и экспертных групп, они схожи.

Есть расхождения в области макроэкономики. Например, есть популистский подход: представление о том, что если начать «заливать» экономику деньгами, то она будет развиваться, что странно. Перед нашими глазами опыт Европы и Японии, которые «заливают» экономику деньгами пять и 25 лет соответственно, а экономика продолжает стагнировать.

У нас высокая ключевая ставка, за которую ругают Центробанк, и нулевой рост, а в еврозоне — отрицательная ставка и близкий к нулю рост. Поэтому основные проблемы находятся действительно в институциональной и структурной сферах.

В России абсолютным приоритетом последних двух лет было подавление инфляции и снижение процентной ставки. Мне кажется, мы эту задачу практически решили. Кроме того, мы сделали очень важные шаги по диверсификации экспорта. И впервые за всю посткоммунистическую историю пик кризиса в России не повлек за собой долларизацию сбережений. Это подводит нас к другому уровню понимания экономики и управления ею, к другим институциональным реформам и структурным приоритетам.

— Президент поставил задачу по обеспечению темпов роста экономики выше среднемировых. По вашему мнению, она достижима?

— Достижима, но вряд ли немедленно, речь должна идти об устойчивых темпах роста на протяжении длительного времени. Это абсолютно правильная цель, так как в силу особенностей своего экономического развития Россия должна развиваться темпами выше, чем Германия, и ниже, чем Китай. Но эта задача не должна фетишизироваться, нельзя говорить, что это должно произойти через год-два. Темпы роста могут быть выше или ниже — нам нужен среднегодовой темп устойчивого роста, темп, позволяющий сближаться с наиболее развитыми странами. Говорить, что каждый год темп должен быть именно таким, очень опасно. Негативный пример: Советский Союз 1986–1990 годов. Он тоже организовал политику ускорения, темпы роста два года росли, а потом 10 лет падали. Сейчас набор необходимых мер содержится в Основных направлениях деятельности правительства РФ.

— Вы за или против прогрессивной шкалы НДФЛ? Например, предлагают ввести 20% ставки НДФЛ для граждан, зарабатывающих более 150–200 тыс. рублей в месяц.

— Чем меньше мы трогаем нашу налоговую систему, тем лучше. Я считаю, что плоская шкала — это наше огромное достижение, и мы должны ее придерживаться. Если обсуждать, что с ней делать, можно повысить НДФЛ на два процентных пункта — до 15%, — но сделав необлагаемый минимум — прожиточный минимум. Это можно сделать, но большого эффекта это не даст. Большого смысла, на мой взгляд, в такой мере нет.

Российская налоговая система должна быть простой, ведь у нас не было в истории периода «демократии налогоплательщиков». У нас плательщики налога не обсуждают с государством: если плачу больше, то должен больше получить услуг, и наоборот. Налог должен быть достаточным и простым: плоская ставка, редкие изменения и преимущественно косвенные налоги, а не прямые, не с труда. Если мы хотим стимулировать производительность труда, нам надо меньше облагать труд. Если и говорить об изменении налоговых ставок, то лучше поднять НДС, но я не сторонник этой идеи. Мы должны стимулировать дорогой, эффективный труд, а не вычеты из зарплат.

— По вашему мнению, целесообразно ли поднимать пенсионный возраст? Если да, то на каких условиях?

— Вопрос в том, какие задачи необходимо решить. Если вы хотите решить задачу существенного повышения пенсии, то имеет смысл поднять пенсионный возраст, но сэкономленные деньги отправить на повышение пенсии, а не на бюджетную экономию. Необходимо решить вопрос, если угодно, адресности пенсий. Проблема пенсий — это прежде всего проблема благосостояния старшего пенсионного возраста, а не молодых пенсионеров.

Но есть более сложная задача. Она связана с тем, что существенным образом меняется отношение к пенсии и сама пенсионная модель. Я пока не встречал ни одного человека, который по достижении 55–60 лет всерьез рассчитывает, что будет жить на пенсию. У людей свои пенсионные стратегии. Это понятно, потому что наша пенсионная система имеет корни в раннем индустриальном обществе, и она была построена для стран, в которых пенсионный возраст был существенно выше продолжительности жизни. Когда эта пенсионная система создавалась — сначала в Германии в 1889 году, в Советском Союзе в середине 1930-х годов, — пенсионный возраст в Германии был 70 лет, в СССР — 55–60 лет, а продолжительность жизни — 45–50 лет.

Если у вас в течение 100 лет продолжительность жизни растет, а пенсионный возраст или снижается (как на Западе), или не растет (как в России), то вы попадаете в ловушку: коэффициент замещения будет 25–30% от зарплаты. На эти деньги сложно жить. Долгосрочная пенсионная модель (которую мы пока не обсуждаем, но которую надо обсуждать) состоит в том, что люди сами будут строить свои пенсионные стратегии. Кто-то будет вкладывать в инвестфонды, кто-то — в семью, кто-то — в недвижимость. Люди рассчитывают, что какая-то комбинация будет устойчивой. Возможно, в следующем поколении государственная пенсия станет возрастным пособием по бедности и инвалидности. Вы дожили до определенного возраста, вам не повезло с накоплениями — возьмите государственную пенсию. Но это не тот вопрос, который находится на повестке. Идет дискуссия о повышении пенсионного возраста. И повторю, если повышение пенсионного возраста — это повышение адресности пенсионной системы, то есть помощь старшим пенсионным возрастам, то это оправданно. Но бессмысленно повышать пенсионный возраст просто ради того, чтобы изъять разницу в бюджет.

— Реальные доходы населения падают уже два года. По вашему мнению, когда прервется тенденция?

— Скорее всего, теперь прервется. В России в течение 10 лет доходы населения росли существенно быстрее, чем ВВП и производительность. Для восстановительного роста, который у нас был с 2000 по 2008 год, это не катастрофично, но эта ситуация неустойчива, и как только «пузырь» лопается, экономика начинает падать медленнее, чем доходы. У нас не сократился средний класс, ведь накопления никуда не делись даже при снижении текущих доходов. А если у такого человека в кризис падает зарплата, от этого он не лишается своего имущества, не перестает быть средним классом. То есть снижение доходов — очень неприятный феномен, но, скорее всего, этот тренд должен остановиться. Тенденция снижения реальных доходов исчерпывается.

— По вашим оценкам, как за последние два года изменился средний класс? Не стал ли он беднее?

— По денежным потокам — да, по запасам — скорее, нет. Конечно, если у вас в международных сопоставлениях товары и услуги стали в два раза дороже из-за ослабления курса рубля, то, конечно, люди стали беднее. Можно сказать и так, а можно сказать, что сдулся «пузырь». В Америке, например, в кризис средний класс фактически лишился пенсионных накоплений, потому что они были инвестированы в финансовый рынок, а финансовый рынок рухнул.

— С вашей точки зрения, уровень бедности, социального разрыва будет расти? Есть для этого экономические предпосылки?

— Будет ли расти неравенство? Скорее всего, нет, но я исхожу из того, что рост неравенства в условиях роста экономики сильно отличается от роста неравенства при стагнации или спаде. Если все становятся богаче, а разрыв в доходах увеличивается — такая тенденция сильно отличается от условий отсутствия роста экономики, когда все становятся беднее, а один процент (населения. — RNS) становится богаче. Рост неравенства с повышением благосостояния для всех лучше, чем отсутствие повышения благосостояния без роста неравенства.

— По вашему мнению, какие меры необходимы для повышения инвестиций в человеческий капитал? Сколько нужно в долях ВВП?

— На уровне средних цифр ОЭСР инвестиции в человеческий капитал в России на сегодня ниже. Важно понимать, что это не только повышение зарплаты учителям и врачам. Если увеличить долю инвестиций в человеческий капитал в бюджетах всех уровней в 1,5 раза — это разумная мера. Чем богаче общество, тем больше само население инвестирует в человеческий капитал. Увеличение платежей населения можно оценивать двояко. Это может быть связано с бедностью государства в условиях кризиса, как в 1990-е годы: денег нет, вы платите сами. Это плохо.

А на самом деле частные расходы на человеческий капитал растут, когда общество становится богаче, потому что когда у вас есть жилье, другие блага, то, чем больше денег вы имеете, тем больше вы инвестируете в себя, в здоровье, образование, в детей. В этом смысле частные инвестиции в человеческий капитал должны расти на определенном уровне экономического развития — не потому, что у государства нет денег, а потому, что деньги есть у людей. Именно поэтому здравоохранение — это реальный локомотив роста.

— Поддерживаете ли вы прозвучавшее на Гайдаровском форуме предложение перераспределить часть средств пенсионной системы на здравоохранение, поскольку пенсионеру важнее именно хорошее лечение и доступ к лекарствам, чем чуть больший размер пенсии?

— Это может быть логично, но проблема в нюансах. Если у вас коэффициент замещения 25%, то бессмысленно обсуждать, 25% или 27% коэффициента замещения: этих двух процентов все равно ни на что не хватит. Нужны более глубокие, более системные меры. Обсуждать, что пенсионеру важнее — лекарства или прибавка к пенсии — бессмысленно. Он на пенсию лекарства купит, а кто ему гарантирует качество врача? Я считаю, что важнее стимулирование частного спроса: если у тебя есть деньги, ты имеешь право выбора врача, что важнее бесплатной медицины, когда тебе врача навязывают.

— Один ваш коллега предложил трансформировать услужную модель образования в инвестиционную. Что это значит?

— Я не знаю этого термина. Но, наверное, речь идет об усилении инвестиционного характера вложения в человека. В сильное дорогое учебное заведение, как РАНХиГС, например, действительно приходят люди, которые инвестируют в себя, которые требуют качества образования. Если вам нужно купить диплом — получить услугу, — то вы это можете сделать в три раза дешевле в другом месте. В этом смысле да, это разные модели. Это очень интересное изменение последних нескольких лет, потому что если раньше спрашивали, где учиться проще, теперь спрашивают, где учиться труднее. Теперь время и деньги, затраченные на образование, рассматривают не столько как плату за услугу, сколько как инвестицию.

Цифра дня
20
процентов россиян
  • планируют работать 1 января
  • составил отток капитала из России за 11 месяцев
  • стоимость аренды самой дешевой «однушки» в Москве
  • составила инфляция в России в ноябре
  • средняя стоимость ингредиентов для оливье
  • считают свое питание неправильным
  • стоимость аренды самой дорогой «однушки» в Москве
  • стоимость проезда по всей трассе М-11
  • в среднем платят россияне за услуги ЖКХ
1из10

Интервью  

все интервью