Основные индикаторы
Данные с задержкой 15 мин.
USD/RUB
–0,10
66,28
EUR/RUB
–0,30
75,29
РТС
+1,67%
1176,42
ММВБ
+1,06%
2473,61
Brent
–0,29%
62,68
Золото
–0,12%
1287,90
S&P500
+0,16%
2579,37
NASDAQ
–0,17%
6716,53
FTSE 100
–0,07%
7487,96
NIKKEI
+1,86%
22420,08
Срочно

Интервью /  Сергей КотляренкоВладелец компании «КСП Капитал управление активами»

Фото: Из личного архива
«"Слепой траст" — это обывательское выражение, так как в России сейчас "слепой траст" юридически невозможен»
Фото:  Рамиль Ситдиков/РИА Новости
Фото: Сергей Бобылев/ТАСС
Фото:  Владимир Федоренко/РИА Новости

Владелец компании «КСП Капитал управление активами» Сергей Котляренко в интервью RNS рассказал об управлении активами Игоря Шувалова и других клиентов

— Как начинался ваш бизнес по управлению частными капиталами?

— Я профессиональный юрист. Первым моим бизнесом после ухода с госслужбы в 2004 году стала юридическая фирма. А в 2012 году пришло понимание, что с некоторыми клиентами складываются такие отношения, которые выходят за пределы чисто юридических услуг. И мы перешли к управлению их активами путем покупки действующей управляющей компании, которую после сделки переименовали в «КСП Капитал управление активами». У нее были лицензии на работу с ценными бумагами, негосударственными пенсионными фондами и ПИФами. Постепенно эта работа меня очень сильно увлекла. В 2014 году юридическую фирму мы преобразовали в адвокатское бюро. Бюро учреждается адвокатами, а я адвокатский статус не получал. Так что сейчас фактически есть две фирмы: «КСП Капитал управление активами», где я единственный акционер, и адвокатское бюро «КСП Лигал», где я руковожу экспертным советом. Юридической практикой я сейчас практически не занимаюсь, скорее моя работа в бюро — это supervision. Но по духу я с ними, наверное, на всю жизнь.

— Какой объем активов сейчас у вас под управлением?

— Сейчас около 30 млрд рублей, но ожидаем существенный рост, так как активно развиваем розничные технологии.

— Эти все деньги Игоря Шувалова?

— Нет, конечно, Игорь Иванович и его семья не единственные наши клиенты.

— Сколько у вас клиентов?

— Скажу так — десятки. Есть некая стабильная группа, а есть клиенты, приходящие для решения конкретных задач.

— Как организовано управления активами Игоря Шувалова? Вы реализовали принцип «слепого траста»?

— Да, в его случае работа организована «вслепую».

— Таких «слепых» клиентов много?

— Нет.

— Как выстроена модель управления в этом случае?

— «Слепой траст» — это обывательское выражение, так как в России сейчас «слепой траст» юридически невозможен. Это американская конструкция, которая внешне и по сути предполагает полное устранение собственника от процесса управления и даже от информации. В России на уровне доверительного управления этого в юридической плоскости не происходит. Другое дело, что фактически наш клиент может придерживаться правил «слепого траста». Но по российскому законодательству мы обязаны передавать клиенту отчетность. Хотя понятно, что в таких случаях ее никто не читает. Но тем не менее требования регулятора нас к этому обязывают. Проверки проходят регулярно, регулирование постоянно ужесточается.

— Клиентам представляется только отчет о прибылях и убытках?

— Не только. Еще и расшифровка портфеля.

— Шувалов знает о готовящихся сделках и может повлиять на инвестиционные решения?

— Вы имеете в виду, что человек, занимающий такую должность, знает о готовящихся важных государственных решениях и делится инсайдом? Такого нет. Можно верить или не верить, но такого нет. Тем более с Шуваловым выбрана инвестиционная стратегия, которая в абсолютной степени исключает конфликт интересов. В этих сегментах вряд ли как-то можно повлиять «тайным знанием» и тем более «ресурсом».

— Среди ваших клиентов есть другие чиновники, публичные персоны?

— Не могу комментировать. Даже если есть, то как профессионал я не имею права это говорить.

— По вашему мнению, откуда в интернете появилась тема с управлением активами именно Шувалова?

— Вы знаете... Я бы не назвал себя специалистом именно этой отрасли...

— В управлении активами?!

— Нет, конечно. В пиаре и политике. Ведь появляющаяся информация в сети или в некоторых СМИ носит безусловно фактологические неточности. Многие публикуемые в сети материалы носят ярко выраженный юридический непрофессионализм.

Например, в Англии было принято законодательство, обязывающее все офшоры раскрывать информацию о себе. На следующий день в сети написали: «Сегодня первый вице-премьер будет проводить совещание со своими юристами, и они будут думать, как же им теперь скрыть…» Хотя уже несколько месяцев назад российская компания «Сова Недвижимость» публично стала владельцем британской квартиры. То, что было написано, — это глупость, одно другое исключает. Что значит скрыть, если ты же сам прекрасно знаешь, что оно принадлежит российскому хозяйственному обществу? Любой может в интернет зайти и все посмотреть. В этом парадокс. Это называется — жонглирование фактами. Сложно представить, как можно что-то назвать расследованием, если это все написано у человека в декларации и есть в официальных источниках типа ЕГРЮЛ.

Вообще, если говорить о каких-то последних публикациях, то мне кажется, что некоторые интернет-авторы испытывают личную человеческую неприязнь и зависть к некоторым моим клиентам.

— То есть по фактам не все правильно?

— Например, если говорить про Шувалова, то мы с ним не однокурсники.

— С Шуваловым вы не учились, но он брал вас на работу, а в каком году это было?

— Это было в 1995 году, я был на третьем курсе. А он закончил уже в 1992 году или в 1991-м. У нас разница в возрасте почти 10 лет.

— Вместе работали — и это наложило отпечаток на клиентскую базу?

— Конечно, да, и слава богу. А как? Объявление в газете надо было давать? Так этот бизнес не работает. Вообще на работу меня собеседовал помимо Игоря Ивановича Александр Леонидович Мамут. Они, собственно, вдвоем сидели в переговорной на первой встрече, а я был студентом третьего курса.

— Право на активы, которые находятся в доверительном управлении, оформлены на юридическое лицо или на самих клиентов?

— В классическом понимании доверительное управление в России не предусматривает перехода титула к доверительному управляющему. Конечным собственником всегда является учредитель управления. Что касается квартир, которые юридически оформлены на меня, — назвать меня номинальным собственником тоже неправильно. Юридически я сейчас собственник. Такая схема была выбрана на случай, если бы у нас не получилось все эти квартиры купить, то есть собственно реализовать проект полностью.

— С какой целью скупались квартиры на Котельнической?

— Идея была в том, что сделать уникальный объект. А как с ним дальше поступить — это второй вопрос. Если вдруг появляется качественный покупатель, надо продавать. Очевидно, что в случае объединения квартир объект будет продаваться с существенной премией. Это же инвестиция. Но когда мы начинали покупать, то не знали, получится собрать эти квартиры или нет. Я это все приобретал на себя, имея в виду, что если все «срастется», то я это все продам.

— В интересах доверенного лица?

— Да. Но при условии, что сама идея будет полностью реализована.

— Это инвестиция?

— Да, конечно.

— Этот объект в конечном итоге должен быть отражен в декларации Шувалова?

— Только если он его купит или начнет пользоваться.

— Квартира на Котельнической может перейти в собственность семьи Шуваловых?

— Может. Если мы все успешно доделаем, присоединим и получим согласие жильцов. А может, объект решим продать. Но следует избегать фактических неточностей. Некоторые сейчас утверждают, что Шувалов этим объектом фактически пользуется и, значит, он должен был его указывать. А он не пользуется фактически и никто квартирами в данный момент не пользуется. Утверждать, что Шувалов или его семья пользуются этой недвижимостью, — это очевидные глупости.

— Вы управляете активами Шувалова с 2012 года?

— В 2013 году как раз началась деофшоризация. Были приняты поправки, запрещающие чиновникам иметь иностранные финансовые активы, и все имущество и финансовые активы Шувалова были переведены в Россию.

В это сейчас может никто не поверить, но я к нему в какой-то момент пришел и предложил: раз мы будем сейчас деофшоризироваться, передавайте активы к нам, у меня есть управляющая компания, я со всем справлюсь. А у Шувалова и его супруги в тот момент часть денег была в разных управляющих компаниях.

— Но ранее вы работали в офшорных компаниях, которые управляли активами семьи Шуваловых?

— В этом секрета никакого нет. Это компания Severin, с которой Ольга Викторовна Шувалова получала дивиденды в Россию. Я там указан как директор. Но это еще в 2009 году было. Сейчас этой компании, как и всех прочих иностранных компаний, уже не существует. Все, что положено, всегда было отражено в декларации, и об этом неоднократно упоминалось.

— Как устроено управление активами в «КСП Капитал»?

— У «КСП Капитал» есть три основных направления деятельности. Первое — это управление средствами негосударственных пенсионных фондов. Второе — это классическое доверительное управление деньгами частных клиентов. И третье — это закрытые ПИФы.

— Во что вы вкладываетесь?

— Если клиент хочет консервативную стратегию, то в последнее время это вложения в основном в евробонды крупнейших российских компаний. Это самая популярная альтернатива депозитам, так как на рынке акций есть нестабильность, хотя многие в него верят. Мы также вкладываем в акции, но немного. Все-таки мы занимаемся управлением в классическом консервативном понимании.

— Вы классический консерватор?

— В переводе на русский — осторожный и дисциплинированный человек, но не чуждый новому...

— Как прошли девальвацию рубля 2014 года?

— Если посмотреть на долларовый эквивалент активов, то потери, конечно, были. Мы живем в рублевой зоне, поэтому, к примеру, акции одной из «голубых фишек», купленные на 100 млн рублей, остались на балансе акциями этой «голубой фишки» на 100 млн рублей или даже на 110 млн рублей с учетом прироста. Хотя в видении клиента это могут быть уже другие 100 млн рублей.

— Вкладываетесь в российские бумаги или в зарубежные тоже?

— Клиенты после девальвации рубля предпочитают инструменты, которые хеджировали бы их от валютных рисков.

— Держите крупные пакеты акций российских публичных компаний?

— Крупных консолидированных пакетов нет. Все покупки — рыночные.

— На опыте общения с клиентами как вы в целом оцениваете прошедшие в России кампании по деофшоризации и амнистии капиталов. Сработали? К вам многие пришли?

— Да, особенно активизировались в последние две недели до окончания срока амнистии. За последние две недели адвокатское бюро оказало эту услугу примерно для десятка человек. В целом к деофшоризации я отношусь положительно — прибавляет работы.

— А до этого? Какой порядок цифр? «Деловая Россия» говорит, что всего по России было несколько сотен.

— Через бюро прошло человек 10–12, но мы небольшая фирма.

— Вы не видели среди своих клиентов нервных срывов, когда было опубликовано «панамское досье», когда Россия стала подписывать договор по BEPS? С 2018 года автоматический будет обмен налоговой информацией. Какие ощущения у клиентов?

— Срывов не видел. Конечно, кто-то не верит в систему и считает, что он может принять риск и будет нарушать. А кто-то считает, что надо просто принять эту действительность, становиться прозрачным — и все. Если вы не ведете противозаконную деятельность, то вам автоматический обмен информацией не повредит.

— Просто в России слово «офшор» заведомо негативно.

— Большая часть — 99% — панамского кейса — это люди, которые, собственно, этого не стесняются. Проблемы в этом большинство, мне кажется, не видит, хотя и предпочитает (по своей воле, во всяком случае) не выкладывать свои документы в Facebook.

— Клиенты на «закручивание гаек» не жалуются?

— Таких, чтобы кто-то сходил с ума от того, что все стало прозрачно, нет. Тот, кто решил в принципе уехать, на него это законодательство не распространяется. Пожалуйста, становись налоговым нерезидентом, если ты решил покинуть родину, не надо тебе ничего здесь показывать, рассказывать. Будешь в других странах это делать. Но если актив находится в России, то и не важно, как это все оформлено. Грубо говоря, если кирпичный завод стоит вот здесь, то тебя увидят на уровне ЕГРЮЛ. Какая там цепочка офшоров дальше — это уже никого волновать не будет, это просто удлинит процедуру, но глобально не спасет.

— На фоне кампании по деофшоризации бизнес стал более законопослушным?

— Вынужденно. Даже часто не от сознательности, а потому что это просто выгоднее. Бизнес всегда рационально рассуждает, потому что сейчас это просто выгоднее — соблюдать закон, чем его не соблюдать. Плюс неотвратимость наказания. Мы знаем, что человека соблюдать закон заставляет не тяжесть наказания, а его неотвратимость.

— У вас есть собственный бизнес, помимо доверительного управления?

— Есть одна российская технологическая инвестиция, но я там не единственный инвестор. Это инвестиция, в которую я сильно верю и прикладываю много усилий по развитию. Есть еще несколько небольших бизнесов и инвестиций, в том числе в области обращения ТБО и интернета. Кстати, тезис про то, что юристы «столько» не зарабатывают, чтобы стать владельцами бизнеса или дорогого имущества, нерелевантен. На самом деле если посмотреть на Москву, то я легко могу назвать десятки коллег по юридической сфере, которые могли бы себе позволить (и позволяют) большую покупку. Сам по себе тезис, что юрист «не может никогда такие деньги заработать и, значит, это не его деньги», неверный. Если имя человека не публикуют в Forbes, это не значит, что он не зарабатывает.

Цифра дня
2,11
тыс. тонн
  • составили запасы монетарного золота в международных резервах России по итогам 2018 года
  • составил объем закупок крупнейших заказчиков с госучастием у субъектов малого и среднего предпринимательства по итогам 2018 года
  • зарегистрировались в качестве самозанятых за первые две недели 2019 года
  • потратит Минобороны на новейшее оружие в 2019 году
  • в среднем потратили россияне на новогодний стол в 2019 году
  • составил объем ФНБ на 1 января 2019 года
  • составил объем добычи газа в России в 2018 году, достигнув рекорда за 18 лет
  • потратили жители России на новые автомобили в 2018 году
  • выплатили пострадавшим при обрушении дома в Магнитогорске
1из10

Интервью  

все интервью