АНОНСЫ ⁄
Основные индикаторы
Данные с задержкой 15 мин.
USD/RUB
–0,40
57,50
EUR/RUB
–0,49
68,66
РТС
+0,28%
1123,24
ММВБ
–0,42%
2051,63
Brent
+0,16%
56,79
Золото
+0,12%
1302,10
S&P500
+0,06%
2502,22
NASDAQ
+0,07%
6426,92
FTSE 100
+0,64%
7310,64
NIKKEI
+0,57%
20411,39
Срочно

Интервью /  Николай ЦехомскийПервый заместитель председателя ВЭБа – член правления

Пресс-служба Внешэкономбанка
«И правильному инвестору можно даже подсказать, в какой бизнес ему лучше войти с его опытом и командой менеджмента»
Интерпресс / PhotoXPress.ru
Пресс-служба Внешэкономбанка
globallookpress.com/Cris Faga
Пресс-служба Внешэкономбанка
РИА Новости/Стрингер

Первый заместитель председателя ВЭБа Николай Цехомский в интервью RNS рассказал о том, как иностранные инвесторы и российские банки могут поучаствовать в «фабрике» проектного финансирования, какой инвестор нужен «Связь-банку» и «Глобэксу» и почему в модели работы ВЭБа нет снятия санкций.

Каким образом будет определена концепция фабрики проектного финансирования в свете позиции Минфина по объемам предложенного субсидирования и предоставления госгарантий?

Модель предусматривает привлечение долгосрочного фондирования в реализуемые на территории страны проекты: на 10–15 лет, ставка для заемщика — инфляционные ОФЗ плюс премия, заемные средства будут разделены на транши в зависимости от степени риска. Соответственно, необходимы госгарантии на определенные транши и субсидирование ставки, по которой ВЭБ дает проекту деньги. С ведомствами мы ведем постоянный диалог. Минфин занимает конструктивную позицию: делает замечание по тому или иному элементу. Например, возникали вопросы по субсидиарной гарантии: фактически при дефолте у кредиторов есть возможность сразу идти за деньгами в Минфин, а не ждать, когда закончится сделка и будут распределены активы. Но нам важно распределение финансирования по траншам. Что касается гарантий, то если раньше Минфин должен был во многих случаях полностью дать гарантию компаниям, то сейчас мы говорим о гарантии на транш, а это существенно меньший объем.

Уверен, что рано или поздно этот вопрос будет решен, другие элементы концепции в ходе обсуждения поддержаны.

А если этот диалог закончится тем, что денег нет ни на субсидирование ставки, ни на госгарантии. Какие есть варианты структурирования проектов, и не будет ли ставка слишком высокой?

Мы пока не рассматриваем такой вариант. На первые несколько лет мы предполагаем небольшие объемы для субсидирования: это не сотни миллиардов, а единицы, может быть, десять миллиардов рублей. По мере роста портфеля проектов должна увеличиваться поддержка. Но мы верим в низкий уровень инфляции, соответственно, ставки по кредитам будут снижаться, и вполне возможно, что субсидии не понадобятся. Вопрос стоит так: либо мы вообще не занимаемся долгосрочным кредитованием, либо оно очень дорого — а значит, инвесторы не потянут ни один проект.

Какие банки могут быть заинтересованы в софинансировании? Это будут госбанки или возможно привлечение небольших игроков?

У большинства банков есть потребность в качественных активах, практически у всех есть буфер ликвидности. Рынок ценных бумаг небольшой, поэтому мы считаем привлекательным для банков инструмент, гарантированный Минфином, который дает возможность войти в ликвидный актив. На мой взгляд, в числе интересантов могут быть не только госбанки, а достаточно широкий спектр институтов, которые используют возможности «фабрики» для привлечения краткосрочной ликвидности, потому что «фабрика» — это история превращения краткосрочной ликвидности в долгосрочную. Но если еще говорить о больших проектах и о разделении траншей, синдикации кредитов, то это, конечно, крупные банки.

Вы считаете, что в России будет достаточно хороших проектов?

Это как раз вопрос новой стратегии ВЭБа, где госкорпорация отводит большую роль структурированию проектов — формированию самой сделки. Сейчас зачастую банки работают на «прием» проектов: клиент структурирует сделку, она кредитуется. Чтобы сделок стало больше, необходимо приложить значительные усилия, поэтому наше подразделение Business solutions занимается структурированием сделок. Зачастую важен не только сам проект, сколько, с кем он реализуется — нужно наличие грамотного инвестора. И правильному инвестору можно даже подсказать, в какой бизнес ему лучше войти с его опытом и командой менеджмента.

Возможно участие в синдикате, например, зарубежных финансовых институтов?

Я лично уверен, что да.

Откуда такая уверенность?

Недавно мы представляли нашу годовую отчетность инвесторам — держателям облигаций ВЭБа. У них ситуация схожа с российской: огромный объем ликвидности. Инвесторы просят: «Покажите нам что-нибудь (какие-то значимые проекты. — RNS)». Например, за границей большой объем средств сконцентрирован в пенсионных фондах, они в неделю могут инвестировать по $500 млрд. Большая часть этих денег в наличных, во многих случаях 40% — это наличные, которые на депозитах генерируют отрицательный доход. Им нужны инвестиционные проекты.

И санкции их не пугают?

Так как ВЭБ находится под санкциями, возникает вопрос структурирования проектов. Зарубежных инвесторов никто не ограничивает в том, чтобы напрямую инвестировать в проект и получить, например, гарантию ВЭБа. Никто их не ограничивает во вхождении в часть проекта, гарантированную государством. Россия в их чартах находится очень высоко, и они говорят о России как об «островке стабильности». Им очень обидно, они действительно кусают локти, что из-за санкций они не могут инвестировать в некоторые российские проекты. И если будут хорошо структурированные проекты не под санкциями, то потенциал есть.

Что вы зарубежным инвесторам показывали?

Мы считаем, что минимум раз в год — а лучше два — надо ездить на roadshow. Среди прочего у нас на рынке торгуется долг на $14 млрд, и от наших усилий по взаимодействию с инвесторами в том числе зависит ставка. В прошлом году наша премия к ОФЗ снизилась примерно на 100 базисных пунктов. У нас стоит задача сузить спред к российскому бенчмарку, а это, в том числе, зависит от того, насколько инвесторы верят в нашу стратегию, в нас и т. д. Это не deal roadshow, но держать инвесторов в курсе событий очень важно.

На сколько возможно снижение спреда?

Сегодня наши бумаги торгуются на уровне 100–120 базисных пунктов над кривой ОФЗ. Считаю, что в этом году возможно снижение еще на 20–30 базисных пунктов. Но при этом мы понимаем, что облигационный рынок — это для нас единственный рынок заимствований. Депозитов не привлекаем, от государства более 150 млрд руб. поддержки получить не можем. С одной стороны, мы стремимся сузить спред, с другой — для ВЭБа важнее привлечение фондирования. В этом году планируем рефинансировать старые обязательства на 75 млрд рублей и еще 80 млрд рублей привлечь «чистыми», что достаточно много для российского рынка. Последний выпуск был рекордным — 25 млрд рублей, спрос — существенно выше. То есть мы понимаем, что мы могли еще больше привлечь, но учитываем, что чем больше объемы, тем дороже заимствования.

Зарубежные инвесторы держат бумаги ВЭБа «на карандаше»?

Условно, если завтра снимут санкции, то объем спроса будет огромный. Особенно со стороны больших пенсионных фондов.

Вы не опасаетесь, что, несмотря на структурирование проекта так, чтобы мог зайти, например, американский инвестор, он все равно будет проявлять осторожность из политических соображений, будет «дуть на воду», лишь бы ничего русского рядом не было?

Никаких политических вопросов, кроме того, когда снимут санкции, не было. Но этот вопрос не к нам. Бизнес есть бизнес, политика есть политика. Например, Минфин размещает еврооблигации весьма успешно. Когда мы говорим о конкретных проектах, о конкретных бизнесах, политического напряжения никогда не было.

А вы надеетесь на снятие санкций?

Зарубежные инвесторы задают вопросы, как мы вписываем снятие санкций в свои модели. Мы говорим, что не можем жить в ожидании чуда. Мы сегодня должны моделировать бизнес исходя из того, что санкции — это новая реальность, и мы будем работать и строить наши модели и планы вокруг этой реальности. Снимут санкции — будет позитивный сюрприз. Так что на снятие санкций мы не закладываемся, мы это не анализируем, но во время санкций мы можем жить. Это наша новая реальность.

ВЭБ обращался за конвертацией депозита из средств ФНБ. Решен ли этот вопрос?

Еще не решен. Основные параметры обсудили с профильным подразделением Минфина: ставки, курс, срочность. Но есть вопрос в деталях, в том, когда мы это реализуем. У меня большое желание — сделать в текущем году. Наша стратегия опирается на дедолларизацию баланса, поэтому мы все больше будем выдавать средства в рублях. В свое время у нас в структуре было более 50% валютных активов, а на конец прошлого года — 29%. Далее эта доля будет снижаться.

Какую ставку и курс вы бы хотели?

Пока не буду озвучивать, потому что, когда в 2015 году выдавался депозит, по нему была специальная ставка. Когда такой депозит приходит, то по международным стандартам финансовой отчетности он дает отражение большой прибыли, так как разница между реальной и льготной ставкой идет в прибыль. Если сегодня депозит конвертировать на рыночных условиях, то по МСФО будет огромный убыток за всю историю этого депозита. Мы рассчитываем на договоренности о специальной ставке, такой, которая не создает огромный убыток для ВЭБа и не станет сверхпроблемной для бюджета. Возможно, мы будем готовы отразить какой-то убыток от этой транзакции. С другой стороны, мы получим «плюс» в виде рублевого баланса. Это переговорный процесс.

Когда можно ожидать конвертации средств ЦБ в субординированный заем?

Этот вопрос частично связан с санацией банка «Глобэкс» и «Связь-банка». Мы работаем очень плотно с ЦБ, и у нас единая задача — найти правильное решение по этим банкам.

Это решение пока не найдено?

Задача сверхсложная. Мы разослали предложения о продаже «Связь-банка» и «Глобэкса» более чем по ста адресам. Получили реакцию от большого количества игроков. Несколько претендентов начали due diligence (процедура составления объективного представления об объекте инвестирования. — RNS). Есть покупатели на часть активов. Например, на сегодня есть один покупатель на банк «Глобэкс». Мы смотрим разные сценарии. Кроме того, и для ВЭБа, и для Банка России важно, чтобы эти банки ушли в правильные руки. Логика покупки этих банков должна быть очень простая — если ты уже в банковском бизнесе и хочешь укрупняться, то твоя мотивация понятна. Очевидно, что эти банки не будут проданы по номиналу: даже при самом детальном due diligence покупается живой организм — там работают люди, что-то улучшается или ухудшается и пр. И все это стоит денег, ресурсов и сил… Ситуация со слияниями и поглощениями на российском банковском рынке сложна. Это значит, что премия к номиналу капитала практически невозможна, то есть в нашем случае это вопрос глубины дисконта.

Для нас важно, кому мы продаем, важно, чтобы эти банки после продажи не ушли в дефолт, важно, как будет происходить передача, каковы будут действия инвестора на возможное бегство вкладчиков, будет ли ВЭБ участвовать в этом и так далее.

Какие будут действия, если не продадите?

Если мы поймем, что банки невозможно продать, мы, конечно, будем проактивно ими управлять. Но это совсем не значит, что точка будет поставлена навсегда... В данном случае мы делаем все возможное, чтобы найти решение.

Розничные банки находятся в фокусе внимания: мы меняли команду, постепенно продолжаем ее доформирование. Мы думаем, как их (банки. — RNS) поддерживать, понимаем, что какие-то возможности для них закрываются, а какие-то открываются... Постепенно рынок привыкает, что это, условно говоря, не ВЭБ: лучше, если их воспринимают не только как «дочки» ВЭБа, а самостоятельные единицы.

Когда вы ожидаете решения НБУ по Проминвестбанку?

Сейчас стоит вопрос продажи, цены, сделки, потенциального покупателя. У нас есть несколько вариантов, в том числе один вариант, по которому мы более плотно работаем, по которому мы получаем разрешение. Теперь необходимо согласование НБУ.

Остается ли ВЭБ на позиции непродажи пакета Московской биржи?

Продавать пакет можно, если видишь проблему. Во-первых, нам нравится этот актив. Во-вторых, инвестиция не такая большая, чтобы закрыть какие-то наши проблемы. Например, при продаже АДР «Газпрома» стоял вопрос жизни и смерти, мы зафиксировали большой убыток, но тем не менее получили около 130 млрд рублей. Сегодня проблемы с ликвидностью нет.

В мае состоялся первый полет МС-21, на который «ВЭБ Лизинг» сделал заказ. На каких клиентов рассчитываете?

Пока мы, естественно, рассчитываем на российский рынок, а далее покажет будущее. Например, наш Sukhoi Superjet 100 оказался востребован у ирландской компании CityJet, которая использует его в так называемом «мокром» лизинге (wet lease), когда эта авиакомпания ставит борт на короткий перелет совместно с другой авиакомпанией — по стоимости «затраты плюс». Для крупных авиакомпаний это выгоднее, потому что на короткие рейсы не нужно ставить собственные большие лайнеры. Когда Superjet совершал первый рейс в Финляндию, то владелец был готов вернуть деньги, если самолет не понравится. Но было много положительных откликов! Возможно, с МС-21 мы увидим какие-то новые варианты применения… В настоящее время у Boeing и Airbus портфели заказов сформированы на несколько лет вперед, и наши самолеты точно будут востребованы авиакомпаниями.

Финансовые проблемы у «ВЭБ Лизинга» остаются?

Финансовое состояние лизингового подразделения для новой команды и для наблюдательного совета стало большим сюрпризом. Из 150 млрд рублей госпомощи в прошлом году 75 млрд рублей было направлено на докапитализацию «ВЭБ Лизинга». В этом году нужно меньше.

Обсуждается ли сотрудничество с Ираном? Есть совместные проекты или экспортные кредиты?

Пока конкретных сделок нет, но мы работаем, изучаем этот рынок. Иран — интересная страна, у нее есть потенциал для развития. Мы не можем воспринимать Иран как источник ликвидности, скорее, это источник наращивания экспорта российской продукции. Если будут большие экспортные проекты, будем рассматривать.

Цифра дня
13,5
млрд рублей
  • составили убытки перевозчиков городского транспорта в России в 2016 году
  • планирует перечислить таможня в бюджет в 2017 году
  • выплатила Украина России за судебные издержки по иску о просрочке погашения еврооблигаций
  • составил ущерб от ложных звонков о минировании по всей России, по оценке МЧС
  • рассчитывает «Нафтогаз» взыскать с России через суд за утрату активов в Крыму
  • составили инвестиции РФ в гособлигации США в июле
  • населения Земли не имеет доступа к интернету
  • жителей России в 2016 году были готовы открыть собственный бизнес
  • составит ставка по ипотеке АИЖК в конце 2017 года
1из10

Интервью  

все интервью